Склонив голову, человек шел. Его одежда была запачкана грязью, он не обращал внимания на это. Однако прохожие смотрели ему в след, плевались мужчины, женщины кривились в улыбках: «Посмотрите, какой леший… грязный как черт». Человек шел, по улице длинной и прямой как стрела, он шел посредине тротуара, не обращая внимания ни на кого, и люди ровным потоком обходили его с двух сторон, пары, шедшие навстречу, разъединяли руки, чтобы между собой пропустить этого странного человека.
За его спиной был небольшой мешок, его густая борода привычно лежала на его груди. Когда он поднимал голову, щуря свои глаза, смотрел на небо, его свалявшаяся борода клином торчала в сторону, но когда он опускал голову, ложилась на привычное место. Полы его длинного плаща развивались на ветру, свободные от грязи и людских предрассудков, они придавали его хозяину налет таинственности и скорби его пьянящей свободы. Порыв ветра распахивал ткань перед каким-нибудь прохожим, шедшим на встречу, и он испуганно шарахался в сторону. Кто же был этот человек, если только один полет ткани его одежды был способен распугать всех вокруг?
Он давно не говорил ни с кем, кроме деревьев, он должен был признать, что человеческое общество было ему необходимо порой, когда вечные дороги загоняли душу в тоскливую тюрьму одиночества. Ему не нужно было говорить с людьми, просто пройти рядом, и, даже не поднимая глаз, ощутить их легкий разговор, смех, услышать звонкий крик детей. Эти звуки ломали в нем лед размышлений, его душа, покрытая дорожной пылью свежела, раскрывалась. Ему хотелось теперь говорить с кем-нибудь. Не с теми, кого он видел на улице, но с человеком, способным понять, чтобы не встретить в конце рассказа стену чужих недоверчивых и брезгливых глаз. У него не было друзей среди людей, не с кем было поговорить.
Он вышел из города, когда спускались сумерки. Он шел дальше, самодостаточный, одинокий, но счастливый в своем гордом и свободном странствовании. Он видел то, что не видел никто, он знал о порядке вещей больше любого. Он был почти Бог с собой, но падший. Слишком занят собой, чтобы понять простую истину. Он шел, он жил и был одинок.
